dec1f927

Бабель Исаак - Рассказы Разных Лет



Исаак Бабель
Рассказы разных лет
Содержание:
Элья Исаакович и Маргарита Прокофьевна
Шабос-Нахаму
Вечер у императрицы
Линия и цвет
Иисусов грех
Конец св.Ипатия
Дорога
"Иван-да-Марья"
Гапа Гужва
Гюи де Мопассан
Нефть
Улица Данте
Сулак
Суд
Мой первый гонорар
Колывушка
Баграт-Оглы и глаза его быка
Ходя
У батьки нашего Махно
В щелочку
Сказка про бабу
Старательная женщина
ЭЛЬЯ ИСААКОВИЧ И МАРГАРИТА ПРОКОФЬЕВНА
Гершкович вышел от надзирателя с тяжелым сердцем. Ему было объявлено,
что если не выедет он из Орла с первым поездом, то будет отправлен по
этапу. А выехать - значило потерять дело.
С портфелем в руке, худощавый и неторопливый, шел он по темной улице.
На углу его окликнула высокая женская фигура:
- Котик, зайдешь?
Гершкович поднял голову, посмотрел на нее через блеснувшие очки,
подумал и сдержанно ответил:
- Зайду.
Женщина взяла его под руку. Они пошли за угол.
- Куда же мы? В гостиницу?
- Мне надо на всю ночь, - ответил Гершкович, - к тебе.
- Это будет стоить трешницу, папаша.
- Два, - сказал Гершкович.
- Расчета нет, папаша...
Сторговались за два с полтиной. Пошли дальше.
Комната проститутки была небольшая, чистенькая, с порванными
занавесками и розовым фонарем.
Когда пришли, женщина сняла пальто, расстегнула кофточку... и
подмигнула.
- Э, - поморщился Гершкович, - какое глупство.
- Ты сердитый, папаша.
Она села к нему на колени.
- Нивроко, - сказал Гершкович, - пудов пять в вас будет?
- Четыре тридцать.
Она взасос поцеловала его в седеющую щеку.
- Э, - снова поморщился Гершкович, - я устал, хочу уснуть.
Проститутка встала. Лицо у нее сделалось скверное.
- Ты еврей?
Он посмотрел на нее через очки и ответил:
- Нет.
- Папашка, - медленно промолвила проститутка, - это будет стоить
десятку.
Он поднялся и пошел к двери.
- Пятерку, - сказала женщина.
Гершкович вернулся.
- Постели мне, - устало сказал еврей, снял пиджак и осмотрелся, куда
его повесить. - Как тебя зовут?
- Маргарита.
- Перемени простыню, Маргарита.
Кровать была широкая, с мягкой периной.
Гершкович стал медленно раздеваться, снял белые носки, расправил
вспотевшие пальцы на ногах, запер дверь на ключ, положил его под подушку и
лег. Маргарита, позевывая, неторопливо сняла платье, скосив глаза,
выдавила прыщик на плече и стала заплетать на ночь жиденькую косичку.
- Как тебя зовут, папашка?
- Эли, Элья Исаакович.
- Торгуешь?
- Наша торговля... - неопределенно ответил Гершкович.
Маргарита задула ночник и легла...
- Нивроко, - сказал Гершкович. - Откормилась.
Скоро они заснули.
На следующее утро яркий свет солнца залил комнату. Гершкович проснулся,
оделся, подошел к окну.
- У нас море, у вас поле, - сказал он. - Хорошо.
- Ты откуда? - спросила Маргарита.
- Из Одессы, - ответил Гершкович. - Первый город, хороший город. - И он
хитро улыбнулся.
- Тебе, я вижу, везде хорошо, - сказала Маргарита.
- И правда, - ответил Гершкович. - Везде хорошо, где люди есть.
- Какой ты дурак, - промолвила Маргарита, приподнимаясь на кровати. -
Люди злые.
- Нет, - сказал Гершкович, - люди добрые. Их научили думать, что они
злые, они и поверили.
Маргарита подумала, потом улыбнулась.
- Ты занятный, - медленно проговорила она и внимательно оглядела его.
- Отвернись. Я оденусь.
Потом завтракали, пили чай с баранками. Гершкович научил Маргариту
намазывать хлеб маслом и по-особенному накладывать поверх колбасу.
- Попробуйте, а мне, между прочим, надо отправляться.
Уходя, Гершкович сказал:
- Возьмите три рубля, Марг



Назад