dec1f927

Бабкин Михаил - Визит



Михаил БАБКИН
Визит
Было лето. Жаркое, невыносимое, просто какое-то аравийское лето. Адово
пекло, а не сезон года. Кондиционер уже несколько дней не работал,
захлебнувшись перегретым уличным смогом. Потому Сергей Петрович сидел в своем
кабинете на первом этаже с настежь открытым окном. Сидел грустный и потный, в
представительном темном костюме, глухо застегнутом на все пуговицы, при
галстуке, с тополиным пухом в бровях и густой бороде. На лысине пух не
задерживался, сдуваемый потолочным вентилятором. Одной рукой Сергей Петрович
придерживал документы, разложенные по столу, другой массировал грудь: как-то
вдруг расшалилось сердце. Что было вполне естественно при такой духоте и такой
одежде. Выражением своего лица напоминал сейчас Михин Сергей Петрович
стоика-самоистязателя, неожиданно переставшего быть стоиком в самом интересном
месте обязательных пыток. Однако мазохистом Михин не был, вовсе нет! Он был
генеральным директором крупного коммерческого предприятия и несчастной жертвой
обстоятельств: вот-вот в его кабинет должны были войти представители серьезной
японской фирмы для подписания очень важного делового документа.
Маленькие сухощавые японцы чихали на необычную июньскую жару и все
поголовно прибыли на встречу в галстуках и деловых отутюженных костюмах, ни
капли в них не потея и совершенно свежие. Словно только что из холодильника.
Видимо, там, в Японии, их для привыкания к неожиданностям русского климата
заставляли с пеленок жить в особых климатических камерах, с перепадами
температуры от минус ста до плюс ста. По Цельсию. А может, они так сразу и
родились - в ма-аленьких костюмчиках. При галстучках.
Потому, едва секретарша Оленька предупредила о прибытии делегации, Сергей
Петрович приказал ей задержать гостей на пять... хотя бы на две минуты, а сам
кинулся в соседнюю комнатку, зал отдыха. Там, проклиная японскую деловую
чопорность - в смысле одежды, - лихорадочно сорвал с себя легкомысленную
гавайскую распашонку, шорты и, обмирая от предвкушения теплового удара,
облачился в парадный костюм. После чего вернулся в рабочий кабинет и грузно
осел в кресло. И вот, с трудом придав своему лицу гостеприимное выражение,
Михин стал ждать и потеть. Потел он долго, минут пять, а после Сергей Петрович
потеть перестал. Видно, пот закончился. Зато директор почувствовал сильную
дурноту и непривычную боль в груди. Японцев все не было.
- Заболтала япошек, - Михин плавающими глазами посмотрел на часы, - как
есть заболтала. Перестаралась, мерзавка! Уволю, к едрене-фене уволю, - он
пыхтя попытался встать из-за стола. Но не смог. Ноги не слушались. Наконец
дверь бесшумно приоткрылась.
Сергей Петрович попытался вежливо, по-японски, улыбнуться. Но вместо
белозубой улыбки вышла яростная гримаса умирающего от харакири самурая. Очень
натуральная, между прочим.
Вместо ожидаемых азиатов или, на худой конец, болтуньи-секретарши в
кабинет неспешно вошла странная, совершенно неуместная для данного момента
особа - грудастая тетка неопределенных лет, патлатая, худущая донельзя, в
коротком линялом платье. Лицо ее было так густо и неумело покрыто косметикой,
что его можно было использовать вместо палитры; в зубах визитерши дымилась
длинная сигарета. Тетка по-хозяйски осмотрелась, небрежно подтащила от стены
гостевой стул на середину комнаты и села строго напротив Михина, лицом к лицу.
- Что... за дела?! - разделяя слова паузами, пискнул Сергей Петрович,
судорожно дергаясь в кресле. Боль в груди стала просто неимоверной



Назад