dec1f927

Бадигин Константин Сергеевич - Секрет Государственной Важности



КОНСТАНТИН БАДИГИН
СЕКРЕТ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВАЖНОСТИ
Глава первая. ВЛАДИВОСТОК, В ОСОБНЯКЕ НА ПОЛТАВСКОЙ
— Охотское море, не так ли? — Высокий, сухопарый полковник с академическим значком на кителе не то спрашивал, не то показывал, щелкнув ногтем по карте.
— Охотское, так точно, — подтвердил моряк, старший лейтенант.
— А это Аян?
— Так точно, Аян.
— Ваш сторожевик прибыл на Аянский рейд в конце июня? — продолжал полковник, стараясь не смотреть на глуповатое, с бесцветными бровями и ресницами, покрасневшее от напряжения лицо командира корабля.
— В конце июня, так точно, господин полковник, — торопливо ответил старлейт.
— В это время на рейде стояла шхуна… э… э… — полковник заглянул в бумаги, — э… э… «Мария»?
— Так точно; когда мы отдали якорь, там стояла шхуна «Мария».
Гдето хлопнула дверь, из коридора донесся глухой стон… Стихло… В соседней комнате ктото неумело пишет на машинке, резко стуча по клавишам: каждый удар как по голове…
Полковник будто не слышит ничего. А старший лейтенант украдкой вытер платком лоб: «Да, особняк на Полтавской — не для приятных разговоров…» Вынул золотой портсигар с замысловатым вензелем, задержал его в руке. Похоже, он хочет спросить разрешения курить, но не решается.
— Пожалуйста, я — сигару, — искоса взглянув на папиросы, сказал полковник. Он подвинул к себе душистый деревянный ящичек и взял длинными пальцами светлокоричневую гавану.
Лицо полковника Курасова было продолговатое, бледное, холеное. Сивые волосы на пробор. Глаза голубые, недобрые. Гордая посадка головы придавала ему надменный вид. Отличительный признак — родинки.

Кажется, он весь усыпан коричневыми крапинками, маленькими и большими. Многие говорили ему, что родинки — к счастью.
Николай Иванович Курасов давно в разведке. Он был честолюбив и незнатен. В гвардию по бедности не попал. Работа в разведке ему нравилась.

Он успешно бил японцев и немцев на невидимых фронтах. В шестнадцатом году получил чин полковника и заслужил особое доверие самого царя. С тех пор прошло шесть лет. Не так уж много. Но это — война, революция, еще война.

И вот он здесь, на краю света и России.
Среди офицеров белого лагеря не было единомыслия. Большинство не задумывалось над тем, что происходит, жило сегодняшним днем, стараясь урвать для себя как можно больше. Лучшие погибли в боях. Остались подонки царской армии, люди без совести и чести.

Подобные Курасову встречались редко. Полковник любил Россию и боролся с тем, кого считал врагом. С японцами у него старые счеты. «Япония давнишний враг России, — говорил он, — и сотрудничество с ней противоречит чести русского офицера».
Во Владивостоке ходили слухи, что Курасов знает все про всех; многие генералы и чиновники побаивались его. Но он не все знал. Сейчас его особенно заботили партизаны…
— Что делала в Аяне шхуна «Мария», дорогой Моргенштерн? — выпустив облачко сигарного дыма, спрашивал полковник. — Не скрою, нас это очень интересует.
— На шхуну чтото грузили, — промямлил моряк.
— Но что именно? По долгу службы вы должны знать! — В голосе Курасова послышались нотки раздражения.
— На шхуну грузили шерсть, господин полковник, я вспомнил… записано в корабельном журнале. Да, да, большие мягкие тюки, — заторопился старлейт. «Зачем я им все же понадобился? — недоумевал он. — Этот полковник, говорят, помешан на красных. Но, кажется, меня трудно заподозрить в симпатиях к этим людям. Какого же черта тогда?..»
— Вы можете поручиться, что грузили именно шерсть? — Курасов заметил растерянность офицера и со злора



Назад