dec1f927

Бажов Павел - У Караулки На Думной Горе



П.Бажов
У КАРАУЛКИ НА ДУМНОЙ ГОРЕ
Вместо предисловия
В детстве пришлось мне три года провести в Полевском заводе. Было это
чуть не полвека тому назад - в 1892 - 1895 годах.
Жили мы за рекой, почти у самой горы Думной, в небольшом домике,
стоявшем на шлаковых отвалах.
Кругом было пустынно и безлюдно.
В той стороне, где теперь высятся многочисленные корпуса криолитового
завода и соцгородка, виднелось лишь чуть всхолмленное поле старого
Гумёшевского рудника, а за рудником и заводским поселком тянулись
темно-синей полосой бесконечные хвойные леса...
Недалеко от нашего дома находилась заводская "дровяная площадь". Для ее
охраны на горе Думной была поставлена будка с колоколом. Звон колокола по
вечерам казался таинственным, и детское воображение рисовало и связывало с
будкой всякие "страшные истории".
- Пойдем на гору сказки слушать, - пригласил меня один из первых моих
полевских приятелей.
- Сказки?.. Что я, маленький?
- Пойдем! Сегодня на карауле дедушка Слышко стоит. Он занятно
сказывает. Про девку -Азовку*, про Полоза, про всякие земельные
богатства...
В Полевском заводе тогда медеплавильное производство доживало свои
последние дни. Переделочные цехи работали на слитках Северского завода, но
тоже с большими перебоями. В этих условиях заводское население усиленно
ударилось в поиски золота и хризолитов. Понятно, что это отражалось и в
быту.
Об Азовке и Полозе, о кладоискательских приметах и всяких земельных
богатствах мне уже не раз приходилось слышать. Но все это было как-то не
по-настоящему, без начала, без конца. Послушать об этом заново показалось
интересно. Пошел с товарищем на гору и с той поры стал самым ревностным
слушателем дедушки Слышко.
Из игр потом вечерами выходил, чтобы не пропустить дежурства этого
заводского сказителя.
* * *
Звали его Хмелинин Василий Алексеевич, но это лишь по заводским и
волостным спискам. Для ребят он был "дедушка Слышко". У взрослых были для
него еще два прозванья - Стаканчик и Протча, на которые старик откликался.
Был он почти одинок. "Старуха" - годов на десять его моложе - больше
"по людям ходила": где повивалась, где домовничала... Может быть, поэтому
старик всегда был ласков с ребятами и охотно рассказывал им свои затейные
сказы.
Годы высушили его, ссутулили, снизили. И только не по росту широкие
плечи да длинные руки напоминали, что сила в этом теле была немалая.
Держался старик, однако, бодро, бойко шаркал ногами в подшитых валенках
и задорно вскидывал свою белую, клинышком, бороду.
Среди взрослых Хмелинин слыл знатоком "всех наших песков", веселым
балагуром, а порой и "подковырой".
* * *
На плотине "отдали восемь часов". То же повторилось на колокольне. Третья
очередь - Думной горы.
Дедушка Слышко уже взобрался на невысокий помост и ждет, когда замрет
вдали последний звук.
Потом размеренно бьет в колокол и приговаривает:
- Знай наших! Тонко, да звонко, и спать неохота...
Отбив, не спеша сходит с помоста, усаживается на крылечке караулки и
начинает набивать свою "аппетитную".
Самое спокойное время... В эти часы дед что-нибудь рассказывает. Но,
если попросит кто сказку, он всегда поправит:
- Сказку, говоришь? Сказку это, друг, про попа да про попадью. Такие
тебе слушать рано. А то вот про курочку-рябушку да золото яичко, про лису
с петухом и протча. Старухи маленьким сказывают. Ты, поди, опоздал такие
слушать, да и не умею я. Кои знал, и те позабыл. Про старинное житье - это
вот помню. Много такого от своих стариков перенял да и потом



Назад